Торговые секции
Время сервера —

Правильная коммерция

17 февраля 2008 Пресса о нас

 

По данным Национальной ассоциации участников электронной торговли (НАУЭТ), в прошлом году объем российского рынка электронной торговли увеличился в 2,5 раза. Он составил 10,1 млрд долл., что равняется 1% ВВП. Лидером роста впервые стал корпоративный сектор (business to business, В2В) — его обороты возросли в 4,7 раза и достигли 6,15 млрд долл. Объем государственных закупок (business to government, В2G) в 2006 г. увеличился на 22% — до 2,45 млрд долл. Товарооборот розничной торговли через интернет-магазины (business to consumers, В2С) составил 1,5 млрд долл., что на 49% больше, чем в 2005 г. Исполнительный директор НАУЭТ Антон Никольский полагает, что по итогам нынешнего года совокупный объем рынка электронной коммерции в нашей стране может достигнуть 16–17 млрд долл.

Однако эксперты и аналитики отечественного е-бизнеса все чаще приходят к выводу о том, что сверхвысокие темпы увеличения объемов нашей электронной коммерции смогут оставаться таковыми весьма недолго. Имеющиеся на сегодняшний день показатели свидетельствуют главным образом о том, что эта сфера торговли продолжает оставаться на начальной стадии своего развития, которой всегда и везде свойственны стремительный рост и бурный прогресс во всех направлениях. Но когда экстенсивные резервы роста иссякнут, когда замедлится естественный приток в эту сферу покупателей и продавцов, обусловленный одним лишь расширением массового доступа российского населения к Интернету, — вот тогда темпы заметно снизятся, поскольку поддерживать их придется уже за счет интенсификации торговых процессов, у которой в России пока множество сдерживающих факторов.

«Если оперировать не абсолютными, а относительными характеристиками электронной торговли, следует признать, что Россия сейчас отстает в этой сфере от развитых стран на три-четыре года, — говорил на состоявшемся в середине октября заседании правления Торгово-промышленной палаты Российской Федерации генеральный директор компании „Связьинвест“ Александр Киселев. — Если в нашей стране оборот электронной торговли составляет 1% ВВП, то в США эта цифра достигает 17%, а в передовых государствах Евросоюза — Германии и Франции — стабильно фиксируется на уровне 14–15%. Нельзя не отметить, что прогресс российской электронной коммерции сдерживается не только технологической отсталостью отечественного бизнеса, но и серьезным несовершенством законодательства».

Ни для кого не секрет, что пробелы в российском законодательстве, регулирующем такую важную и сложную сферу деятельности, как использование интернет-технологий в бизнесе и государственном управлении, в значительной степени тормозят процессы, связанные с повышением эффективности работы предприятий всех форм собственности и никак не способствуют интеграции нашей страны в современную глобальную экономику. Именно отсутствие правовых гарантий, связанных с использованием Интернета и его инфраструктуры при совершении различного рода сделок в процессе продажи товаров и услуг, удерживает крупных отечественных и зарубежных производителей, а также государственные структуры от масштабных инвестиций в эту сферу, обладающую огромным потенциалом экономии, повышения прибыльности и обеспечения условий для ведения бизнеса. Современное состояние правового регулирования электронной коммерции и торговли в России характеризуется прежде всего полным отсутствием или юридической непроработанностью определения таких базовых понятий, как электронная торговля, электронная коммерция, электронная сделка, электронный документ, Интернет, сайт. Все это создает определенный правовой вакуум, который не позволяет должным образом защитить права участников электронных торговых операций.

Работа над основополагающим для этой сферы Федеральным законом № 11081-3 «Об электронной торговле» началась еще в 2000 г., а через год проект был отклонен Государственной Думой РФ и отправлен на доработку. Спустя еще три года закон вновь был отвергнут Думой — на этот раз «за ненадобностью», так как, по мнению депутатов, все вопросы, которые он затрагивал, и без того регулировались вступившим в силу Законом «Об электронной цифровой подписи» и другими законодательными актами, включая Гражданский и Арбитражно-процессуальный кодексы. И только в 2006 г., пройдя первое чтение в Госдуме, Закон № 11081-3 был направлен Президенту и в Совет Федерации. Один из авторов проекта — глава думского комитета по информационной политике Валерий Комиссаров — считает, что интернет-торговля в России продолжает существовать в условиях правового вакуума, и призывает депутатов положить этому конец. В то же время многие его коллеги и эксперты-правоведы уверены, что проблема надумана и «правовой вакуум», о котором говорит г-н Комиссаров, никому работать не мешает.

Но в интернет-сообществе с последней точкой зрения согласны далеко не все. По мнению сторонников законопроекта, в его обновленной версии впервые определяются крайне важные для дальнейшего легитимного существования е-коммерции понятия — «автоматизированная информационная система» и «автоматизированная сделка», что позволяет регламентировать использование сайтов в качестве законного инструмента торговых операций. Вводятся правовые конструкции оригинала и копии электронного сообщения, используемого в электронной торговле. Новый законопроект «Об электронной торговле» может и должен легализовать сделки, заключенные в электронной форме, — такую оценку дал исполнительный директор НАУЭТ Антон Никольский, принимавший участие в разработке этого законодательного акта.
Тем не менее, с сугубо юридических позиций, к законопроекту (и не только к нему — ведь за последние годы в Государственной Думе обсуждались, по меньшей мере, два аналогичных документа «Об электронной торговле») у Валерия Комиссарова возникло достаточно много претензий, которые, в частности, нашли свое отражение в пояснительной записке, подготовленной специалистами сектора информационного права ИГП РАН. По мнению независимых экспертов, в этих законопроектах имеется достаточно много положений, которые дублируют нормы ГК РФ, но чрезвычайно мало внимания уделяется вопросам обеспечения безопасности электронной торговли. Кроме того, требуется уточнение сферы применения соответствующих законодательных положений и предмета их регулирования, а также состава участников электронной торговли. Проекты охватывают всех субъектов, оказывающих услуги сторонам электронных сделок и, тем самым, участвующих в обеспечении электронных процедур в электронной торговле. Соответственно, в сферу регулирования предлагаемых проектов не попали отношения, связанные с финансовыми расчетами и применением электронных платежных систем, электронных торговых площадок при организации электронных торгов, конкурсов и аукционов, с оказанием иных услуг, необходимых для обеспечения безопасности электронных процедур при оформлении и совершении сделок. В настоящее время объем международных сделок, когда одна из сторон сделки не входит в юрисдикцию РФ, весьма значителен и неуклонно увеличивается, однако в сферу регулирования законопроектов не попали отношения, связанные с порядком заключения международных электронных сделок.

Как отмечают специалисты ИГП РАН, недостаточно проработана и терминология документов. Ряд вновь вводимых терминов не обоснован. Например, термин «электронное сообщение» является достаточно узким по значению и ранее никогда не применялся в системе российского законодательства. Соответственно, он не в полной мере отражает и охватывает предмет отношений — документ. Если и есть необходимость введения понятия «сообщение», то употреблять его нужно в связке со сложившимся и принятым термином «электронный документ». Тем более что сформулированное в проекте определение указанного термина, как и контекст содержания проекта, больше подходит именно к дефиниции «электронный документ». Не совсем корректно переносить буквальный, не вполне точный перевод термина electronic message из модельного закона Организации Объединенных Наций UNCITRAL «Об электронной коммерции» в нашу правовую систему. Нуждаются в уточнении термины «электронная торговля» и «электронная подпись» (который употребляется наряду с термином «электронно-цифровая подпись»), и в то же время отсутствуют определения таких понятий, как «электронная сделка», «электронная процедура», «электронная операция» и др.

Короче говоря, споры вокруг Закона «Об электронной торговле» не утихают, количество претензий к его содержанию не уменьшается, и говорить о том, когда он сможет по-настоящему вступить в действие, пока рано. Впрочем, нельзя сказать и о том, что с полной эффективностью работает другой важнейший для е-коммерции Закон — «Об электронно-цифровой подписи», который был принят еще в 2002 г., но и сейчас вызывает гораздо больше критических, нежели положительных, откликов.

Два года назад, анализируя практику применения этого закона, многие эксперты агентства CNews считали, что он приносит больше вреда, чем пользы, и с его принятием положение дел с использованием электронного документооборота в сфере бизнеса и финансов только ухудшилось. Хотя наступление цифрового века предвещало избавление от бумажной документации, этого не произошло. Скорее наоборот, количество используемой в офисах бумаги только увеличилось. Причина — отсутствие реально работающего механизма регулирования электронно-цифровой подписи. В то же время за внедрение ЭЦП выступают не только представители бизнеса, которым ЭЦП позволит ускорить многие процессы и отказаться от неэффективного бумажного документооборота, но и государство, поскольку ЭЦП является необходимым инструментом для взаимодействия населения и власти.

Сегодня ситуация принципиально не изменилась. Правда, Мининформсвязи разработало целую концепцию принятия поправок к закону об ЭЦП, в соответствии с которой в течение 2005–2007 гг. был подготовлен комплекс изменений, превратившийся в конце концов в полномасштабную новую редакцию данного закона. Эта редакция проходит сейчас процедуру согласования в Думе, но и ее содержание не вызывает у заинтересованных сторон особого энтузиазма. Большинство опрошенных экспертами CNews специалистов не поддерживают принятие подготовленного законопроекта в существующем виде, а некоторые высказываются категорически против предусмотренных в нем новых понятий и определений. «Самое страшное, что законопроект отменяет правовую конструкцию под названием ЭЦП и вводит в оборот гражданско-правовых отношений понятие „электронная подпись“ (ЭП), — говорит Юрий Маслов, заместитель коммерческого директора компании „КриптоПро“. — Это автоматически делает незаконными все ранее заключенные договора, которые нужно будет перезаключать. Если учесть, что в юридически значимый электронный документооборот с использованием ЭЦП уже вовлечено более 150 тыс. юридических лиц, то можно представить, сколько времени уйдет только на это. Кроме того, потребуется переоформление всех подзаконных актов и ведомственных актов». Например, подлежат изменению Гражданский и Арбитражный процессуальный кодексы РФ, федеральные законы «О референдуме РФ», «О Государственной автоматизированной системе РФ „Выборы“», «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания РФ», «Об индивидуальном (персонифицированном) учете в системе обязательного пенсионного страхования», «О негосударственных пенсионных фондах», «О кредитных историях». Пока не будут внесены все изменения, применение ЭЦП будет заморожено.

Не меньшее недоумение вызывает еще одно нововведение. «Новая редакция закона, который нам пытаются преподнести как „более точное соответствие западным стандартам“, предусматривает удивительную правовую конструкцию — ЭП юридического лица, — констатирует Леонид Волков, заместитель генерального директора СКБ „Контур“. — Это значит, что если, например, руководитель предприятия совершил растрату, а банк обработал соответствующий платежный документ с ЭЦП, то при вскрытии ситуации привлечь виновного к ответственности не получится — подпись не его, а предприятия, юридического лица. Ни в одном законе ни одной страны мира ЭП или ЭЦП юридического лица нет. Фактически речь идет о насаждении безответственности». Можно предположить, что, вводя ЭП юридического лица, разработчики закона хотят упростить процедуру взаимодействия юридических лиц, а такая ЭП должна играть роль печати. Однако специалисты склонны считать, что заметного выигрыша бизнес от этого не получит, но столкнется с новыми проблемами, тем же мошенничеством.

Безусловно, утверждают эксперты, законопроект устраняет многие существующие сегодня проблемы, вызванные несовершенством нынешнего закона. Более того, часть предлагаемых изменений поддерживается участниками рынка, например добровольная аккредитация удостоверяющих центров или введение нескольких видов ЭП. Однако даже «правильные» нововведения прописаны в законопроекте так, что, по мнению специалистов, реализовать их не удастся или же они принесут новые проблемы.
Тем временем, 26 июля нынешнего года Президент РФ подписал законопроект, вносящий множество изменений в Закон «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд», а также в некоторые другие нормативные акты. По пути до состояния закона объем проекта увеличился почти в двадцать раз. Есть среди нововведений одно, которое можно назвать «знаковым». Оно касается порядка опубликования информации о госзаказах. Сейчас предусмотрено две ее формы: в «бумажных» печатных изданиях и на интернет-сайтах. При этом у каждого региона России свой соответствующий сайт. Законопроект предусматривает создание одного интернет-сайта с информацией о госзаказах на всю страну. Кроме того, те части действующего сейчас закона, в которых говорится о публикации таких сведений на бумаге, просто отменяются — правда, не сейчас, а с первого января 2010 г. Таким образом, после многочисленных нормативных актов, приравнявших «электронную» форму опубликования информации к «бумажной», создатели данного законопроекта, пожалуй, впервые в отечественной практике сделали другой важный шаг: они просто отменили публикацию «на бумаге», сделав Интернет единственным источником информации о госзакупках.

В текущем году отмечается повышение интереса компаний среднего и малого бизнеса к государственным и коммерческим тендерам. В частности, агентство «Трейд.Су» приводит данные о шестикратном увеличении количества небольших компаний — участников тендеров. Как и в прошлом году, наиболее крупные соглашения заключаются в корпоративном и секторе государственных закупок, объем продаж в которых превышает суммарные размеры контрактов в В2С-секторе в 40 раз. На долю государства приходится 30% общего количества заявок о проведении закупок и тендеров, оставшиеся 70% делят секторы В2В и В2С. К очевидным преимуществам онлайн-торговли аналитики «Трейд.Су» относят в первую очередь удобство и широкие возможности выбора поставщика. Начальная цена контракта на электронных аукционах также отличается в выгодную для заказчика сторону — как правило, она на 19–20% меньше, чем в оффлайн-предложении.
Исполнительный директор НАУЭТ Антон Никольский считает, что электронный аукцион, по сравнению с обычным, экономит компаниям 10–15% средств. В выписке из протокола заседания совета директоров РАО ЕЭС, с которой можно ознакомиться на сайте «B2B-Энерго», сообщается, что среднее снижение цены при электронных закупках составляет 7,4%. Эти расчеты подтверждаются данными «ЦентрТелекома»: в течение года (с июля 2006 по июнь 2007 гг.) компания сэкономила 16,53 млн руб. при общем объеме торгов 177,9 млн руб. Тот же «ЦентрТелеком» в октябре текущего года установил новый мировой рекорд, заключив крупнейшую сделку за всю историю электронной торговли по размещению заказа на сумму 268 млн руб. на площадке SETonline. По итогам торгов экономия заказчика достигла 9 млн руб. Предметом аукциона стало заключение двух контрактов на предоставление услуг клининга и технического обслуживания зданий филиалов ОАО «ЦентрТелеком». Генеральный директор площадки Set Online Антон Емельянов уверен, что электронная торговля в России будет развиваться прежде всего за счет госзакупок. «Повышение спроса на использование электронных аукционов можно объяснить тем, что автоматизация закупочной деятельности обеспечивает прозрачность процедур, способствует искоренению коррупции и экономит время», — считает г-н Емельянов.

А Федеральная антимонопольная служба (ФАС) РФ в 2008 г. намерена внести в правительство очередной пакет поправок к Закону «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд», которые зафиксируют проведение части госзакупок через электронные торги.
Постепенно заполняется пресловутый «законодательный вакуум» и в сфере розничной электронной торговли. В начале июня Государственная Дума наконец-то приняла в третьем чтении долгожданные поправки к Закону «О защите прав потребителей». Законодатели решили ужесточить ответственность продавцов, что наверняка порадует покупателей, многие из которых неоднократно жаловались на беспредел со стороны работников торговли. Например, мы имеем полное право надеяться, что вероятность возникновения ситуации, когда покупателю приходится месяцами ждать заказанный товар, который могут по пути еще и потерять, сведется к минимуму. Отныне за каждый день опоздания продавца будет ждать штраф 0,5% стоимости заказа. Цифра, конечно, не слишком большая, однако, возможно, угроза штрафа сделает продавцов более ответственными. Кроме того, срок гарантийного ремонта по новому закону должен составлять не более 30 дней.

«Ужесточения отразятся на электронной торговле так же, как и на всей торговле в целом. Это касается введенных поправок по потребительскому кредитованию, неустойкам, устранению недостатков, — считает Антон Никольский. — Для электронной торговли более важны внесенные изменения ст. 497 ч. 2 ГК, согласно которым дистанционная торговля отделена от торговли по образцам. Дистанционная и, соответственно, электронная торговля фактически получила полноценный правовой статус как самостоятельная форма торговли в ГК. Мы рассматриваем это как еще один шаг к законодательному упорядочиванию электронной торговли. Понятие дистанционной торговли теперь определено на уровне ГК, следовательно, логично ожидать внесения соответствующих поправок в Закон „О защите прав потребителей“ и другие законодательные и подзаконные акты, касающиеся упорядочивания электронной торговли». Большие надежды на изменения в законе возлагает и Феликс Мучник, генеральный директор компании «Софткей»: «Думаю, что останется меньше недобросовестных магазинов, а потребители станут грамотнее и будут требовать от электронных магазинов прозрачности, бумаг, сопровождающих товар, выполнения гарантийных обязательств и т. п. Сегодня, к сожалению, потребители иногда сами себя пытаются обмануть, а магазины им в этом не мешают».

Нынешним летом стало известно и о том, что Министерство экономического развития и торговли РФ подготовило законопроект, согласно которому крупные торговые сети и интернет-магазины обяжут получать разрешение на торговлю у местных властей. Сейчас, в соответствии с действующим законодательством, интернет-магазины (как и представители малого и среднего бизнеса) сообщают о своем открытии в уведомительном порядке. МЭРТ предлагает установить необходимость получать разрешение местных властей на использование крупных, средних или малых торговых объектов при организации торговой деятельности для крупного бизнеса, а также на строительство киосков, ларьков и палаток вне территории рынков. Кроме того, документ предусматривает получение разрешения на торговлю и компаниями, которые реализуют товары через Интернет, СМИ или автоматы либо используют сетевой маркетинг.

Большинство аналитиков сходится во мнении, что новый закон призван помочь властям регулировать возникновение торговых точек в Сети и хоть как-то контролировать их деятельность, заранее отсекая подозрительные и ненадежные онлайновые магазины. Правда, далеко не все видят смысл в принятии подобного проекта и опасаются, что он, как уже не раз происходило в истории нашей страны, станет очередным бюрократическим препятствием, мешающим развитию электронной коммерции в России. «В уставе предприятий и так должен быть пункт о торговле, зачем еще какие-то запретительные меры? — недоумевает Феликс Мучник. — Тем более что я не очень понимаю разницу между торговой сетью, действующей в разных регионах, и интернет-магазином. Также непонятно, в каком местном органе власти надо регистрировать интернет-магазин? Систему сертификации магазинов действительно надо создавать, но лучше бы наши чиновники к этому не имели никакого отношения. Это задача профильных ассоциаций».
Довольно осторожно отзывался о новом законопроекте и Антон Никольский: «Самого текста законопроекта я пока не видел, только концепцию и техзадание на него. Когда появится текст, тогда и можно будет судить о том, что там плохо, а что хорошо. НАУЭТ приглашена участвовать в работе над законопроектом. Документы по нему обсуждаются также в рамках комитета по потребительскому рынку ТПП РФ. Деятельность интернет-магазинов совершенно точно будет зарегламентирована гораздо больше, чем сейчас. Вопрос — до какой степени. Тем не менее, мы оцениваем проект положительно».
А в первых числах октября председатель правительства РФ Виктор Зубков подписал постановление об утверждении правил продажи товаров дистанционным способом. Помимо оффлайновых методов торговли, например по каталогам, новые правила, сопровождающие Федеральный закон «О защите прав потребителей», охватывают и продажи товаров через Сеть. В соответствии с новыми правилами, дистанционной торговлей считается «продажа товаров по договору розничной купли-продажи, заключаемому на основании ознакомления покупателя с предложенным продавцом описанием товара, содержащимся в каталогах, проспектах, буклетах либо представленным на фотоснимках или посредством средств связи, или иными способами, исключающими возможность непосредственного ознакомления покупателя с товаром либо образцом товара при заключении такого договора».

Как отмечает агентство «Росбизнесконсалтинг», новые правила охватывают такие аспекты дистанционной торговли, как предоставление покупателю услуг по доставке товара, необходимость обеспечения продавцом конфиденциальности персональных данных покупателя, проблема товаров ненадлежащего качества и т. д. Стоит отметить, что помимо очевидно запрещенных для дистанционной торговли товаров, чья свободная реализация запрещена или ограничена законодательством РФ, в эту категорию попал и алкоголь. Следить за исполнением правил будет Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека («Роспотребнадзор»). «С юридической точки зрения документ мне показался довольно слабым. Во-первых, во многом дублируется Закон „О защите прав потребителей“. Во-вторых, несколько странно и неясно сформулированы отдельные нормы», — рассуждает юрист Юрий Яхин. По его мнению, «основные изменения (довольно многочисленные), которые касаются в данном случае интернет-магазинов, — это достаточно большой перечень их обязанностей в отношении указания различных данных, как присутствующих в публичных переложениях товаров покупателю, так и фигурирующих в письменном виде при их доставке потребителю».

Феликс Мучник оценивает новые правила позитивно: «Для нас, фактически, ничего не меняется. Для тех магазинов, которые уже давно жили в соответствии с Законом „О защите прав потребителей“, он просто упорядочивает некоторые юридические моменты и определения. А вот магазинам, которые, например, не осуществляли нормальное гарантийное обслуживание, придется либо приводить себя в порядок, либо вообще уходить с рынка. Мы считаем, что это только улучшит ситуацию на рынке».

Сегодня в виртуальном пространстве процветают практически все виды бизнеса: электронные биржи и магазины, игорные дома, оказание разнообразных услуг и др. А там, где виртуальный бизнес, существуют и виртуальные сделки. Сначала для расчетов по ним использовались пластиковые карты, затем появились электронные платежные системы (ЭПС). Несмотря на то что последние присутствуют в Рунете достаточно давно, до сих пор вопрос правового регулирования ЭПС остается открытым. С одной стороны, все просто — платежные системы самим фактом своего существования и динамикой развития доказывают, что могут прекрасно работать в рамках существующего российского законодательства. С другой — в законах все еще нет понятия «электронная валюта», и ЭПС вынуждены действовать по принципу «что не запрещено, то разрешено», оперируя терминами, позволяющими обойти понятие «деньги», и адаптируя свои юридические модели под действующее законодательство.

Подобная ситуация не мешает успешному развитию платежных систем в России, однако многие полагают, что деятельность ЭПС необходимо более тщательно регламентировать законодательством — только тогда их работа станет полностью «прозрачной». Другие же считают, что новые законы не нужны, поскольку и старые прекрасно работают, в том числе в сфере электронных платежей. Такого мнения, к примеру, придерживается журналист Андрей Шипилов, долгое время занимающийся электронными финансами. Он убежден, что действующая нормативно-правовая база платежных систем не нуждается в коррективах, а слухи о ее нежизнеспособности и необходимости принятия новых законов инициируются отдельными рыночными игроками, которым выгодны подобные изменения. Андрей опасается, что изменения негативно скажутся на ЭПС, и приводит в качестве примера историю с законодательным регулированием «цифровой подписи».
Напомним, что «цифровая подпись» прекрасно существовала и без специальных законов, поскольку полностью соответствовала общегражданскому законодательству. Теперь же, в рамках нового закона, подробно описывающего «цифровую подпись», она почти не работает. Вполне возможно, что подобная участь постигнет и платежные системы. По крайней мере, разработка специального закона уже ведется, хотя пока неясно, какое именно влияние он окажет на работу ЭПС. «Насколько нам известно, МЭРТ выделил денежные средства в виде гранта для разработки официальной концепции закона об электронных платежных системах. Сейчас такая разработка ведется, а ее актуальность, с учетом объема рынка ЭПС, не вызывает сомнений», — заявляет Георгий Пчелинцев, юрист компании «Байтен Буркхардт».

Банк России уже подготовил новую редакцию Положения «О безналичных расчетах в РФ». В ней будет введено понятие «электронное средство платежа» и установлены нормы регулирования дистанционного банковского обслуживания. Создатели норматива надеются, что он вступит в силу в начале 2008 г. Как рассказал на Всероссийском форуме «e-5: e-banking, e-trading, e-insurance, e-commerce, e-funding» начальник управления розничных платежей департамента регулирования расчетов Банка России Вадим Кузнецов, в новой редакции положения будут установлены единые стандарты документооборота, правила расчета, требования к банкам по разработке систем управления рисками, а также рассмотрены вопросы по использованию инновационных методов платежей. «Мы попытались описать все инструменты электронных средств платежа, — говорит он. — Проведенные исследования показывают, что в России электронные платежи пока не очень популярны. Тем не менее, динамика положительная, но преобладают платежи с использованием карт». Вадим Кузнецов также отметил, что при разработке норматива больше всего вопросов вызвала его седьмая глава, в которой говорится об электронных средствах платежа.

Сейчас использование платежных карт регламентирует Положение Банка России № 266-П. В нем содержатся унифицированные требования по платежам в Интернете с использованием карт, а вот дистанционное банковское обслуживание (например, мобильные платежи и платежи через call-центры) не регулируется. Отдельные нормы содержит ст. 847 Гражданского кодекса, однако, по признанию участников рынка, ответить на все вопросы относительно дистанционного банковского обслуживания эти акты не могут. В действующем положении есть лишь несколько терминов, относящихся к дистанционным платежам, например, «электронная цифровая подпись» (но далеко не все средства аутентификации при интернет-платежах соответствуют этому понятию). Пока термина «электронное средство платежа» в российском законодательстве не существует. Создатели новой редакции положения позаимствовали его из европейского права, где под данным термином понимаются все средства, позволяющие совершить платеж электронным способом (в том числе call-центры, карты, чеки, переводы физических лиц).
Попытка закрепления норм вызвала широкое обсуждение. «Закон не должен препятствовать демократизации платежей в Интернете, но четко обозначать права и обязанности сторон и обеспечивать безопасность платежа», — считает советник заместителя председателя банка «Финсервис» Георгий Шабад. Он посетовал, что действующее законодательство недостаточно четко регламентирует дистанционное банковское обслуживание. «Многие организации вынуждены брать на себя риски, — заметил он. — Впрочем, некоторые моменты решаются с помощью договорной базы, и это позволяет работать». А эксперт ИК «Финам» Владислав Кочетков говорит, что введение нового положения может по-разному отразиться на игроках: «Есть риск, что Центробанк потребует осуществлять все платежи через банки, что приведет к возникновению комиссий. Или, возможно, требования окажутся либеральными, что резко повысит инвестиционную привлекательность работающих в отрасли компаний — снизятся их риски, а на фоне рынка, растущего на 150% в год (при ожидаемом в текущем году объеме в 14 млрд долл.), такие активы будут интересны для любого фонда».

В ожидании вердикта законотворцев платежные системы продолжают работать с использованием уже испытанных юридических моделей. В связи с этим с юридической точки зрения электронные финансы не являются деньгами — они, в зависимости от особенностей местного законодательства, представляют собой платежные средства вроде чеков или подарочных сертификатов. Электронная валюта, разумеется, может эмитироваться различными организациями, но эта эмиссия не лицензируется и, соответственно, не контролируется государством. Настоящие же деньги, в любом их проявлении, эмитирует Центробанк.

«Думаю, что в скором времени появится законодательство, регулирующее деятельность ЭПС, и оно не будет запрещающим для цифровых валют и вообще для ЭПС, — считает PR-директор WebMoney Transfer Наталия Чанышева. — Поскольку мы и так работаем в рамках правового поля и по легальной схеме, мне сложно комментировать подробнее наше возможное „юридическое будущее“. Полагаю, что внятные законодательные акты об электронных платежах появятся не завтра, но все же в обозримом будущем — через год, может быть, полтора». «Электронные платежные системы обеспечивают оборот денежных средств между частными и юридическими лицами нашей страны, то есть являются частью общегосударственной экономики, — продолжает эту мысль руководитель отдела по связям с общественностью HandyBank Руслан Курепин. — Другими словами, деятельность ЭПС напрямую затрагивает интересы государства в целом и каждого гражданина в отдельности, даже если последний никогда не слышал об электронных деньгах. Процесс законотворчества в столь серьезной области не может обойтись без сложностей и коллизий, но он неизбежен и, безусловно, необходим всем участникам процесса — пользователям ЭПС, платежным системам и даже конкурентам ЭПС — представителям традиционных видов платежей».

«Мировая практика показывает, что электронная торговля является одним из основных видов поддержки и развития малого и среднего бизнеса: использование механизмов ЭТ при минимальных затратах открывает МСБ доступ ко всему рынку потенциальных покупателей», — отметил в своем докладе на октябрьском заседании правления Торгово-промышленной палаты России «Электронные торги: опыт, проблемы, перспективы. Опыт торгово-промышленных палат» председатель комитета ТПП по информационному обеспечению предпринимательства Александр Иоффе. Однако препятствий развитию российской электронной торговли, по его словам, сегодня еще предостаточно. Одним из основных является отсутствие или несовершенство соответствующих законодательных актов. Правовое регулирование российских ЭТ до сих пор юридически не определяет понятия электронной торговли и коммерции вообще, электронной сделки и документа. Нормы распределены по целому ряду законов и подзаконных актов. Исправить положение может лишь принятие федерального закона «Об электронной коммерции», полагает г-н Иоффе.